Выдержки из книги «Встречи» Часть 1

Валерий Ломовцев

Обложка книги Встречи. Часть 1

***

… Что такое свобода воли?

Здесь очень важно выяснить, на каком плане мы размышляем, из каких предпосылок исходим. Если мы на самом общем плане размышляем, на плане единства всего, то, по сути дела, никакой свободы воли нет. Ни отсутствия ее, ни наличия. Всё — Всевышний. О какой свободе воли можно говорить? А также о какой предопределённости?

Но этот Всевышний пожелал проявиться во всех формах. В каждой форме находится Он. Он сказал: «Я поиграю в это». Мы не будем касаться такого слишком всерьёз, потому что об этом можно говорить только так, полусерьёзно. Он решил поиграть в это. Он решил поиграть в страдание, в ограничения себя. И Он проявился в существах, для которых на их плане, на проявленном, свободная воля — это реализация всего того, что внутри них есть.

А реализация всего того, что внутри них есть, в каждый данный момент заключается в том, что они выбирают что-то, исходя из какого-то прежнего своего опыта внутреннего, исходя из динамики своей кармы, исходя из направления, которое было дано кармой — этой структурой причины и следствия — с самого начала. И существует ещё и то, что мы называем Провидением, влияющим на наш выбор, зачастую не связанным с этим инерционным аппаратом кармы.

Вот дано было направление идти так одной индивидуальной карме, другой не так, третьей как-то ещё, четвертой иначе. И вот это вот неосознаваемое инерционное движение из глубины собственного психического аппарата входит в составное, так сказать, движение свободы воли человека.

Вначале человек воспринимает именно это основное толкающее, побудительное, без осознания чистоты источника направление, как свободу воли. А когда эта индивидуальная механика кармы пересекается с другой, соседней, и возникает изменение направления, то нам кажется, что нашу свободную волю угнетают или мы говорим о предопределении. Но это на уровне понимания человека, не осознающих вот этих процессов, не видящего этих процессов практически и своей пристрастной захваченности этим. И тогда нам кажется, что свободной воли нет, и есть только рабское предопределение.

… Свободная воля и выражена в том, что человек, исходя из нее, подходит к пониманию её же, и проблема свободной воли для него исчезает совершенно. Её нет, по сути дела. В процессе медитации вы полностью утрачиваете подобные вопросы и неудовлетворенности.

… Если причина нашего вопроса — побуждение нашего духовного естества, то ответом на такой вопрос будет освобождающее расширение сознания, расширение до понимания того, что наш свободный дух выбирает свои пути и сверх его — только Провидение, только Воля Единства, но он созвучен ей, ибо это его собственный исток и сущность…

15 мая 1980 г.

***

Зло и добро, как их понимает большинство людей, несуществующие категории, потому что они постоянно меняются местами в круговороте событийных трансформаций. Сказанное не значит, что не существует страданий и воли, приносящей боль и сокрушение человеческих существ, сил бъеденившихся для уничтожения Божественного творения.

Об этом религиозная традиция часто говорит, что этому злу для испытания людей «попустительствует» Бог. Существует абсолютная Всеобщность, которая действительно порождает — или проявляет — мировой поток и, соответственно, устраивает миропорядок, в самом общем и изначальном смысле; но трудно говорить, что такой Бог что-то может «попустительствовать с целью».

В Его поглощающей все философские концепции и религиозные категории Сущности исчезает поверхностность человеческих разумных или «натурально-естественных» векторов бытия вместе с их символизмом и мировоззрением.

Всевышний не может быть существом социальным, приверженным к какой-то «научной школе» или религиозной конфессии, хотя бы потому, что Он является истоком как духовных истин, так и тех существ, которые эти истины постигают.

Всевышний — это задолго до религии, науки, философии и самого человечества. У него нет пристрастия поддерживать всерьёз всякие наши сиюминутные социальные истины, концепции и религиозные обобщения, логические постулаты, часто возникающие — да и то в лучшем случае — как отражение восприятия мирового процесса в период каких-то исчезающе ограниченных событий, обусловленных историческим объёмом человеческих несовершенств…

***

… Категория «цель» лишена смысла по отношению к Сущности Всеобщего Мирового Процесса, пребывающей вне времени, вне становления и, как частность, как частность одну из множеств, имеющая в себе смысловой порядок под названием пространство и время. Эта Сущность не может иметь каких-то внешних приоритетов, которые ведут — Её Всю! — к какой-то, с нашей точки зрения, благородной цели, например, испытывать людей.

Сознание этой Сущности не может быть линейным — двигаться линейно пусть даже в русле религиозно-социальных теорий или наших доброзлых пожеланий. Как ни странно, Сущность не может любить человечество больше других аналогичных существ. Её сознание может быть только всеохватным и при этом то, что мы называем беспристрастным — одинаково справедливым ко всем частям проявленного Ею пространственно-временного миробытия. Если бы это было иначе — мир бы просто никогда не возник, никогда не существовал…

Она не может соболезновать нашим несчастьям, страданиям так, как это делаем мы. Она не может помогать, Она не может любить, Она не может вести нас за руку в светлое завтра. Всё это было бы слишком внешним, не глубинным, не сущностным — посторонним. Всевышний не может ни любить, ни сострадать, потому что Он не совершает действия, — как целостная единица Он в недвижении.

А ведь мы привыкли понимать любовь, добро как некое заинтересованное действие, идущее откуда-то и направленное на что-то, на кого-то. Всевышний не любит — Он есть Любовь, и справедливость, и бытие, и воля. Действие любви — это уже следствие. Пребывание любви, существование любви — причина, а значит, и большая, чем следствие, реальность.

***

Сострадание человеку — это конструктивное действие, непреложно возникающее как следствие соответствующей Сути к сохранению Своего проявленного творения. Божественное Бытие — не действует, но безмолвно и недвижимо животворит.

Божественное действие возникает «уровнем ниже», но оно не задумываемо, а реализующе — уже существующую вневременную «натуру» Бога. И «остриём» такого действия является Иерархия, хотя, конечно, Всевышний может творить и вне проявленного посредника, непостижимым, сокровенным «способом». Таким же, каким была проявлена и сама Иерархия.

В частности, Бог есть Любовь, Бог есть гармония, Бог есть блаженство, Бог есть самосохранение единой системы, и когда мы соприкасаемся с этими Его качествами, мы говорим о том, что Он нас любит, сострадает и хранит.

По существу, мы не далеки от истины, но мы ошибаемся в одном, очень существенном: Всевышний не испытывает к отдельному человеку эгоистической любви, любви исключающей всех остальных, кроме единственного или нескольких — объектов обладания, как это делаем мы.

Наша ошибка в том, что мы создали взаимно исключающие религии, где каждый религиозный клан самонадеянно и безосновательно утверждает, что Бог может вдруг терять свою Сущность — Сущность под названием любовь — в случае людей исповедующих другую форму Его восприятия.

Наша ошибка в том, что мы сделали любовь исключительным явлением и потому создали вокруг неё неестественный культ, тогда как любовь — сущность живого, сущность искры Божьей. Мы стараемся запретить другому Сущность Бога только оттого, что другой не признаёт нашего права на его душу и жизнь.

Всевышний не может выбросить «язычника» из Себя Самого, ибо даже ад может существовать только как конфигурация определённой субстанции, сотворённой и поддерживаемой Всевышним, даже ад не может быть вне Его.

***

И вот здесь мы можем подойти к пониманию, что на самом деле «попустительствует» злу вовсе не Всевышний, попустительствует злу наше жестокосердие, наше малодушие, равнодушие и безответственность, наше, исключающее всех остальных людей, существ, узурпированное право на любовь Бога, которые и создают причину несчастий в мире, причину зла.

Всевышний бесстрастно, но с присущим Его сути качеством любви, наблюдает процесс смятения наших «незрелостей». Он безмовно свидетельствует соперничество наших несовершенств, борьбу этих несовершенств за Его нераздельную любовь, за тираническую власть и за право влиять от Его имени…

Именно наши несовершенства и создают нам испытания друг для друга, именно они и творят зло друг для друга, попустительствуя нашим страданиям и, как возможное следствие, — приводят нас к тому, чтобы не делать другому того, чего не хотел бы себе. А уже от этого можно проникнуться и реальным состраданием к другому.

Всевышний, в Своем аспекте Свидетеля нашей эволюции — от жестокого и равнодушного существа, то ли животного, то ли демона, до существа подлинно человеческого, — есть Сила поддерживающая и насыщающая этот процесс.

Наши страдания насыщены Его же Силой, но только потому, что мы решили эту Силу так бездарно использовать… Мы могли бы её использовать и для блаженной гармонии.

Свидетель «ждёт» нашего созревания до человеческого существа, до того момента, когда мы сроднимся с Ним на Нашей общей Сущности, когда мы не будем любить, не будем сострадать, не будем сознавать, но окажемся как и Он — любовью, состраданием, Божественным Сознанием Единства…

До тех же пор мы всегда будем в гуще нас окружающего «зла» на островке своего «добра» — на островке «добра» своей религии, своей семьи, своей нации, своей страны, своего эгоизма. И Господь всегда будет попустительствовать нашим взаимно устраиваемым страданиям и злу…

***

Как ни странно, традиционно понимаемые добро и зло, тем более если эти невнятные полярности абсолютизируются, и есть одна из деструктивных концепций, направленных этими относительными силами зла против общего подлинного блага.

Если чему Всевышний и попустительствует, в соизмеримом смысле, то этой, генерируемой несовершенными людьми и иными существами, игре сил. Он наполняет эту игру Своей энергией, потому что в этом пространственно-временном, полярном мире люди выбрали путь своего созревания именно в становлении среди сил «добра» и «зла». Он поддерживает эту игру от начала и до конца — блаженного или трагического: как это выберут сами люди…

29 мая 1980 г.